You are viewing fresh_farsh

Previous 10

Mar. 7th, 2014

(no subject)

Март, 6
я помню: flowers in my head, rainbow in my heart. кто бы мог подумать, но это так заразно) начиная «пока, когда-нибудь увидимся» много лет назад и дальше со всеми остановками: смс, расцвечивающие обшарпанные стены старой больницы в отрадном, со лба капает кровь, но это неважно, рассказы об индии, золотые волосы, глаза, глаза, фотографии цветов в жж, лилии, рижский рынок, кофе и круассаны в офис с утра, тель-авивское прозрение по колено в ночном море, art plus и wineberg и бокал золотистого вина, бессонный рассвет в лайнере по дороге к тебе в тай, черные ночи бали, собака-попрошайка, вафли в гонконге, дождь в гуанчжоу, песок на пхукете, слоны в душном парке в сингапуре, два часа на крыше самого высокого здания в азии с тобой в сердце, фото в инстраграме 4 u, 10 писем о том, зачем и почему из майской индонезии, mustang по дорогам калифорнии, ночь в вегасе. ночи с книгой, которой нет. и самолеты, самолеты и аэропорты. и отели со стеклянными стенами. и твой сладкий запах и лучистые глаза и днем и теперь даже ночью. и лабрадоры – везде, в израиле, на фрунзенской – везде меня преследуют. лабрадоры как привет от тебя. любовь как болезнь, как весенний сон, как параллельная реальность, как полет в самолете. эти годы как миг и сердце не стало жестче, но только легче и ранимее выхватывает образы, запахи, звуки, тени, тона, сны из настоящего и прошлого. и ничего не хочется изменить, только лишь пойти с раскрытым горлом ночью ранней весной, как тогда, от твоего дома неизвестно в какую сторону, потому что это неважно. и отдать половину, ну хотя бы четверть всего этого тебе, потому что мне одному этого все равно слишком много. а я планирую, если ничего не выйдет, взять билет в один конец на бали. или на пхукет. или в тель-авив. да неважно.

Dec. 23rd, 2013

(no subject)

ты ведь когда-то придешь сюда и увидишь это. и вот я хочу сказать только одно - все не случайно и не просто так:) все равно же все будет:)

Oct. 28th, 2013

(no subject)

сегодня день рождения у девушки, которая изменила всю мою жизнь. это такое расхожее банальное выражение, но мне все же 32, а не 23, так что я знаю, что говорю. ты не читаешь жж, поэтому я пишу как бы в никуда. ты чудо, я много раз тебе это говорил. ты особенная, волшебная, удивительная. и у тебя все будет, иначе это было бы просто несправедливо. я даю тебе все, что только могу, и продолжу это делать и дальше. иначе и быть не может, ты ведь изменила мою жизнь. ты знаешь это.

Sep. 17th, 2013

(no subject)

Ночи, огни, странные люди рядом - все без тебя. И боль не уходит, как заноза ноет и ноет.

Aug. 15th, 2013

(no subject)

Каждую ночь говорящие сами за себя сны, каждое утро виртуальные следы крови на подушке, каждый день - встречи и разговоры, такие же безвкусные, как и еда. улыбка, которая не подключена к сердцу. провода вырваны, торчат из головы и искрятся, но этого никто не видит. потухший взгляд, который иногда все равно пробивается сквозь этот смог. вечером кофе, еще кофе, сигара как маленькая подачка себе, смеющиеся люди вокруг, потом ночная квартира в гробовой тишине. проблеск - наш фарфоровый человечек из Гонконга на окне. запах - боль, сон - облегчение, WhattsApp - надежда. утром - следы крови на подушке...

Aug. 14th, 2013

(no subject)

И не надо мне ничего говорить и объяснять, просто приезжай ко мне и поцелуй меня так, что мы оба впомним те ночи ночи на Бали.  Молча. Без слов. Ты так можешь. И я могу так. 

(no subject)

Боль. Надежда. Уверенность. Боль. Непонятно, как все эти чувства живут во мне. Но живут, иногда вместе, иногда по одному. Я не умею смиряться, на каком-то генетическом уровне. И уж точно я не собираюсь смиряться сейчас.

Aug. 7th, 2013

(no subject)

Два года назад вечером я сошел с самолета в этом городе. Я никогда в жизни не планировал сюда приехать, мне просто пришлось – на обследование. В Москве мне ставили очень плохой диагноз, здесь должны были либо подтвердить его, либо опровергнуть. Настроение было не очень веселое. Город не подбадривал: по выходу из аэропорта почти сразу – пустыня. Ночь, душно, темно, старое такси. По улице ходили подозрительного вида черные, кругом клубы go-go, серые низкие дома. Я поднялся по скрипящей лестнице на второй этаж гостиницы – отелем это назвать было нельзя – открыл дверь. В такой комнате, наверное, хорошо умирать (с утра доктор пошутил ровно также и переселил меня в нормальный отель) – застиранное покрывало, старая мебель, окон – нет. В шесть утра должна была прийти медсестра, чтобы взять у меня кровь. Мне стало стыдно, что она все это увидит. Я вышел на балкон – внизу мрачно ругались таксисты, кто-то кричал, прямо подо мной на асфальте спал бродяга. Пискнул телефон. «Ты как? Все нормально? Ты уже купался?». Мне стало немного теплее. И я пошел искать море. Помню этот момент – ночь, я, увидев его, бегу что есть сил. Забегаю по колено и мне вновь становится тепло. Туристы, которые стоят рядом, смотрят на меня, как на больного (да я в общем и есть больной). Сверху, совсем близко к земле, пролетает самолет. Я думаю о тебе и, мне впервые кажется, что все будет нормально. «Пиши, как у тебя дела, я же переживаю», приходит еще одно сообщение. Мне хочется тебя крепко обнять, прижать к себе и так стоять долго-долго – я знаю, что ты любишь море. Но ты в Москве. Это один из самых ярких моментов в моей жизни: море, нежность к тебе, которая еще больше его, и гремящий над головой самолет…
Еще шесть дней я не знал, что со мной будет. Еще шесть дней я ходил по чистым палатам израильских больниц. Да, чистым, но все-таки палатам. И вежливые доктора предлагали мне не волноваться. А ты мне писала, писала каждый день. Спрашивала, как я себя чувствую, просила рассказать, что говорят врачи, признавалась, что скучаешь, что в Москве тепло, что ты бы хотела мне помочь, но не знаешь как… В моем телефоне развернулась целая жизнь, и я ждал каждого твоего сообщения. Я, как глыба льда, оттаивал в твоих руках. Глыба льда очень точное слово – когда я получил первый диагноз, то решил, что не имею права на отношения, как я смогу что-то дать тебе, если я даже не понимаю, что происходит. Сказать этого я тоже не додумался. Я был идиотом, тормозом, и, думаю, именно поэтому я в итоге получил то, что получил… Ты была в растерянности… Тогда мне казалось, что я веду себя порядочно. Сегодня я понимаю, что я был безответственным придурком.
Диагноз оказался не таким страшным, но мне все равно понадобилось время, чтобы разогнать из головы всех своих тараканов. И разногнав их однажды ночью, через несколько недель после той поездки, я помню, как побежал ночью в Gipsy – потому что тогда, в 2 часа ночи, все до меня дошло. Я побежал просто потому, что мне кто-то сказал, что видел тебя там. Тебя, конечно, там не было. А я, стоя один посреди танцпола, даже не додумался просто тебе позвонить. Я тебя так любил, но я правда просто не подумал. Потому что я был идиотом. И это еще один яркий момент – я стою с каменным лицом в толпе пляшущих под гремящую музыку людей …
Каждый раз попадая в этот город, я помню, что спасла меня ты. Может, и не голову, которую мне лечили, но – душу. Я тогда выбрал любовь и пошел наконец на свет.

(no subject)

Я разбил в кровь сердце, пытаясь доказать тебе, что мы должны быть вместе. Я гладил твои фотографии. Я ходил по самым темным улицам глубокой ночью. Я обошел все наши места и как привидение стоял около каждого, видя наши счастливые образы. Я часами смотрел на экран телефона. Я трогал собак и улыбался детям, когда у меня не было сил. Я опускался в бессилье по стене, приходя домой. Я глядел в глаза уголовникам и, мне кажется, они меня понимали. Я стоял по колено в морской воде, вглядываясь в темноту. Я перечитывал Омара Хайяма. Я возвращался, чтобы подать милостыню, потому что не имею права судить. Я просыпался ночью, чтобы понять, что тебя нет рядом. Я сидел на теплом асфальте ночью. Я видел наших детей в сладких болезненных снах. Я шел под палящим солнцем и слезы застилали мне глаза, а встречные люди думали, что я улыбаюсь. И всем всегда было все равно. Но я знал, что буду добиваться тебя, даже подыхая дома в одиночестве, как сейчас.
А вы когда-нибудь думали, нужна ли вам жизнь?

Aug. 6th, 2013

(no subject)

Каждое утро я просыпаюсь с головной болью. Это не болезнь – просто я не могу спать, отключаюсь не раньше трех. Но это меня не беспокоит – боль в сердце, которая тоже методично встает со мной каждый день, гораздо хуже. Я привычно выпиваю таблетку. Иду завтракать. На самом деле я не хочу есть, но знаю, что надо, иначе потом я забуду. Девять часов, а уже палит солнце. Мне нравится – если я вообще могу употреблять теперь такое слово. Замечаю, что подхожу к кафе, только когда утыкаюсь глазами в вывеску. Все это время я думал, что буду делать сегодня – это помогает отвлечься. Получается в итоге такой «полуфабрикат» дня – готов к употреблению. Почему всегда, когда я захожу в кафе, играет такая музыка? So many tears I cried, so much pain inside, поет Ленни Кравиц. Снова начинает болеть голова, про которую я уже начал забывать. Выхожу на улицу и терпеливо жду, когда ко мне подойдет приветливая девушка-официант. Мимо проходят люди – сегодня рабочий день, все спешат. Я нахожусь рядом с ними и мне это тоже хоть немного, но помогает. Я в центре человеческого водоворота, но не в нем. Раньше, когда рядом была ты, мне это нравилось, сейчас это вопрос выживания.
Здесь много красивых девушек – на них приятно смотреть, но у меня нет к ним никаких эмоций – это как смотреть на статую Венеры Милосской. Бегуны, загорелые мужчины и женщины с кубиками, ворчливые старики, кричащие дети, веселые собаки – все куда-то идут. Я сижу и терпеливо жду. Спохватываюсь, что, наверное, у меня слишком мрачное лицо – тебе бы не понравилось, ты бы не хотела таким меня увидеть. Натягиваю расслабленное выражение. Ем сендвич, а потом зачем-то заказываю чизкейк. Знаю зачем – здесь вкусная еда, но я не чувствую этого. Как будто вся еда из какой-нибудь «Патио Пицца». Я знаю, что это не так и хочу почувствовать удовольствие, но с чизкейком это тоже не проходит. Иду обратно. По дороге встречаю огромные красивые подсолнухи ярко-желтого цвета. Думаю, что я бы сейчас купил их тебе, а когда принес, ты бы очень удивилась – они такие необычные. А мне было бы приятно. Спохватываюсь – я не могу этого сделать. Захожу в квартиру и зачем-то забегаю в комнату – тебя нет, да и откуда ты могла бы там взяться.
Утро это неплохое время – главное отогнать утреннюю боль и немного ее умаслить, чтобы днем она не так сильно била тебя. Хуже вечером – вечером душа выворачивается наизнанку и она начинает плясать внутри тебя. И с этим почти ничего нельзя сделать. Лекарства те же – надо срочно выбежать туда, где есть люди, и ходить, ходить, ходить. Смотреть на людей, собак, детей – на кого угодно. Здесь все улыбаются, удивительно. Но даже несмотря на мою ситуацию, мне приятно на них смотреть, я за них рад, они молодцы. Когда я вижу детей, я умиляюсь, они похожи на тех детей, что мне снятся. Здесь много собак – таких, как любишь ты, и я их тоже люблю. Даже влюбленные пары мне нравятся – это город любви, я им не завидую, что странно, а наоборот, хочу, чтобы все они жили долго и счастливо и нарожали таких же красивых кудрявых детей. И дети, и собаки почему-то ко мне тянутся. Мокрые носы и виляющие хвосты, крошечные ручки и наивные улыбки. В такие минуты я ощущаю себя стариком, который тихо сидит на скамеечке в парке и отрешенно улыбается.
Но вечером все равно приходится идти домой. На какое-то мгновение мне кажется, что ты в квартире – я снова забегаю – но, конечно, это не так. Да и откуда тебе взяться тут… Я бы лег и начал перебирать твои волосы, или поцеловал в живот, или… Ну на самом деле так много этих «или». Но мне нельзя даже смотреть твои фотографии и посты, иначе я совсем не усну. Но я, конечно, все равно смотрю. Нельзя писать тебе, я не хочу, чтобы ты волновалась. Ощущение, что я в трюме тонущего корабля и его медленно наполняет вода. Я зажигаю везде свет – не могу сидеть в темноте, приходит отчаяние. За окном кипит город, кто-то смеется, играет музыка, кричат таксисты. Я сижу в квартире, в которой почему-то все равно темно. Звуки сливаются в мелодичный шум. Это саундтрек к моей жизни сейчас. Эй, там, на небесах, верните мне ее, верните мне вкус.

Previous 10